olegpanfilov2

Categories:

Два моих друга - армянин и азербайджанец.

В 1994 году, в первый год моей жизни в Тегеране, я познакомился с двумя  друзьями, они выросли вместе с детства, были неразлучны и мне повезло,  что они приняли меня в свою компанию.

Одного зовут Ором,  другого - Наккаш. Орома дома зовут Арамом, он этнический армянин, Наккаш  - этнический азербайджанец. Оба люди творческие, художники, поэтому  далеки от религии и политики, хотя в  Иране все обо всем знают и политикой интересуются в любом случае, потому  что она ограничивает их творчество.
 

В Иране невозможно  выставлять на выставки работы, если они не отвечают предписанным  правилам министерства культуры и исламской ориентации - портреты нельзя,  обнаженная натура - Боже упаси, только орнаменты и пейзажи. Поэтому  Ором и Наккаш в свой студии на улице Лолазор иногда проводили тайные  вернисажи - собирали работы нескольких коллег и для себя устраивали  просмотры, иногда приглашали проверенных людей.
 

Они были  вольны и все время смеялись над запретами, говорили, что их власти как  коммунисты - все запрещают, но все тегеранцы знают, где продаются  наркотики, можно купить алкоголь и "снять" девочку или мальчика.  Поэтому, когда мы Наккаш готовил плов, Ором бежал в ближайшую армянскую  церковь и за пару долларов покупал бутылку великолепного виноградного  самогона, чачу, как бы сказали в Грузии.
 

А потом долго  болтали. Есть такое персидское слово "гап" - разговор, беседа, любимое  занятие персов - поговорить об искусстве, о культуре, о политике,  конечно. Однажды затронули тему Карабаха - война только закончилась, я  по своей глупости или советской привычке решил спросить их, не повлияла  ли армяно-азербайджанская война на их отношения.
 

Ором и Наккаш  долго на меня молча смотрели, не понимая смысла вопроса, а потом почти  одновременно сказали, почти в унисон: "мо эрониёнем", "мы - иранцы". Мы  постарались быстро уйти с этой совершенно им непонятной темы.  Периодически Наккаш жаловался на то, что "эти бородатые" не дают  азербайджанцам больше прав пользоваться родным языком, хотя многие из  аятолл сами этнические азербайджанцы.
 

Но Иран - древняя страна с  устоявшимися отношениями разных этнических групп, которые живут на  одной территории вместе последние три тысячи лет. Теократическая власть  внесла коррективы в политическую жизнь, но в религиозную нет, это  невозможно, только в Тегеране два десятка армянских церквей, открыты  греческая,англиканская, ассирийская. русская церкви, несколько синагог,  три ашкадэ - зороастрийские храмы. Изменить отношения между людьми не  удавалось никому.
 

Мой архив не сохранил фотографии Орома и  Наккаша, но есть снимок с еще одним моим другом, профессором Фаридуном  Джунайди, одним из лучших авестологов, зороастрийцем по вере. Иранские  законы позволяют ему, как немусульманину, изготавливать и употреблять  дома вино, что мы периодически и делали.
 

И в завершение - еще  об одном моем приятеле - Вагане Читеряне, родившимся в Бейруте, живущим в  Швейцарии. Однажды в Оше мы зашли в мечеть, и когда к нам подошел имам,  Ваган заговорил с ним по-арабски. Уже вечером я спросил Вагана, зачем  ему арабский, он удивленно ответил: "Я же ливанец, это мой родной язык".
 

 Сожительство людей - это и привилегия и достоинство, жить в  многонациональной стране обычное дело в подавляющем большинстве стран  мира, ненавидеть людей - удел несчастных, обделенных разумом. Я давно не  был в Иране, но до сих помню Орома и Наккаша, моих замечательных  друзей, для которых важны отношения, а не ненависть.



Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded